Морфин в паллиативе — это не «наркотик и приближение конца». Это право не страдать

Я слышала это своими ушами, у постели умирающего человека. «Не колите ему морфин, вы же его подсадите». Он к тому моменту почти не мог говорить от боли. Ему оставались дни. О какой «подсадке» шла речь.

Это, наверное, самое живучее и самое жестокое заблуждение, с которым я сталкивалась, пока провожала близких. Родные боятся сильного обезболивания. Им кажется, что морфин — это про наркомана в подворотне и про то, что «вот сейчас укол — и всё, конец». И из этого страха они оставляют человека наедине с болью, которую невозможно вытерпеть.

Давайте я скажу прямо, без обиняков, потому что тема требует прямоты.

Обезболивание в конце жизни — это не приближение смерти. Это про то, чтобы уходящему не было мучительно больно. Сильные анальгетики при тяжёлой боли, в том числе при онкологии, применяют именно для того, чтобы человек мог дышать, спать, говорить с близкими, а не выть в подушку. Достойно. По-человечески.

Про «подсадят». Когда речь идёт о человеке в конце пути, разговоры о наркотической зависимости просто не имеют смысла. Он не станет зависимым. Он получит облегчение. Это разные вселенные — обезболивание страдающего и то, чего все боятся насмотревшись фильмов.

Теперь про то, как этого добиться, потому что в нашей стране это до сих пор мучительно трудно, и об этом надо говорить вслух.

Право на обезболивание в России закреплено. Пациент с тяжёлым болевым синдромом имеет право получать адекватную терапию. Но между правом на бумаге и рецептом в руках лежит целое поле бюрократии, страха врачей перед выписыванием сильных препаратов и обычного человеческого равнодушия.

Что помогает пробиться, из того, что прошла я лично.

• Не молчать про боль и не терпеть «геройски». Врач должен знать реальную силу боли, для этого есть шкалы, где человек или близкий называет число. Занижаешь — недооценят и недодадут.
• Знать, что обезболивание должно быть по требованию, а не «раз в сутки по расписанию, а между — терпи». Если предыдущая доза не держит до следующей, боль возвращается, и это повод для пересмотра, а не для «ну потерпите».
• Требовать, спокойно и настойчиво, чтобы вопросом занималась паллиативная служба, хоспис, выездная бригада. Это их прямая работа.
• Записывать отказы. Если рецепт не выписывают — фиксировать, кто и почему. Это лечит бюрократию быстрее уговоров.

Я прошла через прощание не один раз. И знаю теперь точно: последнее, что мы можем дать уходящему человеку, — это чтобы ему не было больно. Это не поражение. Это любовь, доведённая до конца.

Я не врач. Какой препарат, в какой форме и дозе нужен конкретному человеку — решает только доктор, который его ведёт. Но требовать, чтобы боль лечили, а не отмахивались от неё, — это ваше право и ваша задача как близкого. Не отдавайте его чужому страху.